01.  Не Театр
02.  Все Свои
03.  Меня Что-То Конкретно Тревожит
04.  Москва Другая
05. Она Пришла
06. Без Неё
07. Здесь. Весь.
08. За Обострением Отношений
09. Что Нас Роднит?
10. Наше Счастье Рухнет / Согласно Последнему Соц. Опросу
11. Про Одного Инженера
12. Убитые Бытом
13. Помоги Себе Сам
14. Самый Первый Шок
15. Жизнь В Кредит
16. Жёлтая Пресса
17. Самогон (Аморальная Басня)
18. Гексоген (Аморальная Басня)
19. Каша (Аморальная Басня)
20. Надя (Аморальная Басня)
21. Выли На Душе Волки

Специально для тех, кто любит читать, а не слушать стихотворения мы подготовили тексты.

Жизнь уже больше не театр.
Жизнь скорее танцпол, но
Мы всё ещё барахтаемся, как котята,
В ведре полном.

Как намокшие, и высохшие спички,
Слипшиеся, меж собой серой.
Какие хочешь цвета в нас пичкай,
Но не вытравишь серый.

Чуть что не палим из пушек,
Как люди иного толка,
Готовы рвать на куски души,
Дабы насытить вас, волков.

Делаем вид, что не пляшем под дудку,
Делая вид, что вообще не пляшем.
Склоняясь от доводов, к предрассудкам,
Походим на неваляшек.

Эдакие маятники противоречий.
Хочешь противостоять- противостой!
Никто тебе не станет перечить
В нашем стойле.

Жжём, аж дым коромыслом.
Мы здесь не из благих побуждений,
Наша цель предельно корыстна —
Деньги, и ещё денег!

Поднимите нам зарплату,
Мы будем на вас практически жить, и…
Доктор, переведите меня в другую палату,
И отвяжите.

Двое суток на поиск слов,
Рассказанных за две минуты,
Дабы хоть пара ослов
Заглянула себе внутрь.

Вроде все свои, а тут нож в спину.
Я, ведь только что предыдущий вынул,
Как ещё один,
С шёпотом на ухо, со спины: бди,
Ибо каждую секунду нужно быть настороже!
Я прохрипел: понял. Уже.
Вот   хорошо.
Обернёшься, когда уйду. Я пошёл.
И ушёл.

А я стоял, как вдоль дороги столбы,
Гадая, кто же такой он был?
И хорошо её, что ножом, мог, ведь куском трубы,
Куда-нить, в область виска…
А в остальном тоска,
Как в час пик, у стоящего пассажира.
С голоду опухну, начну беситься с жиру,
И обязательно напишу, о том, как я с него бешусь.
Особо не парясь над смыслом, разбавив водой лапшу,
Плевав, на то, как воспримет зритель,
Подам, в стиле нате, жрите!
И, ведь сожрут.
Вместе со мной.
-И ты, Брут?
-И я, Ной.
-А почему без жены?
-Ну, я хотел, сначала, с женой,
Потом подумал, и решил взять эту.
Знакомьтесь, кстати, Ной.
Ной, это Света.
Я не то, чтобы рекомендую, так, в форме совета.

Вот это, один из видов воды с лапшой.
Я б мог и дальше кривить душой,
Развивая диалог персонажей-
Но это ведь, попса, и ещё раз она же…

Вроде все свои, а своим попсу?
Это абсурд!
Я исправно свой крест несу,
Пусть не на голгофу, но и не под хвост псу.

Помогите вытащить ножик, ну же…
Можете оставить его себе,
Если, конечно, он вам будет нужен,
К примеру для той же самозащиты,
От каких-нибудь факен щитов,
Которых сейчас пруд пруди.
Да и сами вы поди,
Какая-никакая, но угроза.
Всё. Пора переходить на прозу.

Меня что-то конкретно тревожит,
Что конкретно, сказать не могу.
То ли я его, сапогом по роже,
То ли он, рожей по сапогу…

Ничего вокруг не происходит.
И творится кругом чёрте что.
Что-то нравится мне, вроде бы,
В то же время опять не то…

Не хочу умирать молодым.
И вообще умирать не хочу.
Принесите стакан газ-воды,
Сбить сушняки палачу…

Не люблю говорить «Ненавижу»,
Не люблю говорить «Люблю».
И все встали с колен на лыжи-
Докажи потом, что не верблюд…

И не модно уже быть евреем,
А быть русским ещё не пора.
Если хочешь, то стань добрее,
Хотя какой прок от добра?

Педерасты теперь голубые,
А раньше небо было голубым.
И развлечения, теперь любые,
К примеру, питерские грибы…

Когда одни шли разводиться,
Другие шли к алтарю.
Александр Исаевич, Солженицин,
Я вас не благодарю…

Не сложно послать всё к чёрту,
Сложнее послать не всё.
И если осёл упёртый,
То лишь потому, что осёл…

Хороший художник был Пушкин,
Или Пушкин был композитор?
О чём вы, какая кружка?
-Няня, займи на литр?

Москва, которую все ругают,
На самом деле совсем другая.
Это и настораживает,
И наоборот, восторгает.

Москва, с бесконечностью её окраин,
Кому-то кажется раем.
В который можно ещё при жизни
Попасть – не умирая.

Москва, читающая между строк.
Питающаяся в бистро.
Часами, стоящая в пробках.
Толкающаяся в метро.

Москва, со всероссийским жульём.
С извечной проблемой с жильём,
От которой мы крокодиловы слёзы,
Как при Булгакове, так же льём.

Москва, как ни крути, но столица.
Стоит чуть-чуть от неё отдалиться,
И ты начинаешь чувствовать это,
По окружающим тебя лицам.

Москва – радушна и равнодушна.
Душевная, и бездушна.
От неё мне порою аж тошно.
Иногда в ней становится душно.

Москва, с обменниками валют.
Вот-вот покорю, и свалю:
Думает каждый первый,
Затягивая петлю.

Москва, погрязшая в разнообразии.
Полчища дворников из средней Азии,
Всё никак её не отчистят,
От не достатка фантазии.

Москва, за которую пора браться,
(Что собственно и сделали уже ленинградцы),
Является самым наглядным примером
Клановых интеграций.

Москва, нами самими кишащая,
Вечно куда-то спешащая,
И опаздывающая.
Обогнавшая настоящее.

Москва, не боится, не верит, не просит.
Потому, что висит на кокосе,
Как портрет Путина в кабинетах,
Тех, кто с нас бабки косит.

Москва, в роли чужого анклава.
За чей же ты счёт златоглава?
Если за наш, то, какого ха?
За их? Ну, ты и шалава!

Москва. Москвуля! Москвище!!!
И как её не назови ещё,
Заискивающе заигрывает,
Прежде, чем выкатить счёт.

Москва – изобилие, во плоти.
Здесь за всё, про всё нужно платить.
Кстати, и ты, мой дорогой слушатель,
Куполочки-то, позолоти.

Она пришла, разделась, отдалась
Как-то наигранно, а можеть быть смеясь
Встала с постели, мило улыбнулась
Оделась и ушла. Потом вернулась
И долго мне о чем-то говорила
Я не любил ее, она меня любила
Читала вслух мне женские журналы
Она меня немного умиляла
И временами мне казалось странной
Она была не той, хотя желанной
Я вель себя с ней как-то эпатажно
А может нет, хотя уже не важно
Она пришла, я может быть и ждал
Она была чиста как идеал, но …
Чего-то мне тогда в ней не хватало
А может я далек от идеалов?
Она пришла. Была и вдруг ушла
Так же внезапно, как и появилась
Я и не понял что тогда случилось
Она мне ничего не говорила
Я не любил ее, она меня любила
Она была как что-то неземное
И было ли вообще это со мною
Я помню как подолгу ее ждал
Не знаю почему, но ревновал
Я никогда не видел ее слез
У нас с ней что-то было, но всерьез
Я ею никогда не увлекался
Не знаю почему, может боялся
А может быть и просто не хотел
И не любить ее я толком не умел…
Она была красива, да, красива!
Но почему все время уходила
И зачем все время возвращалась
Так же легко, как будто бы смеялась
Как будто на столе что-то забыла
Я не любил ее, она меня любила
Она пришла, на стул неловко села
И долго, молча на меня смотрела
Потом сказала пару смутных фраз
Оделась и ушла, в последний раз
И больше никогда не приходила
Я не любил ее, она меня любила …

Непосредственна, естественна,
Везде, как в своей тарелке.
Не тормозит, не суетится, как белка.
В меру консервативна, в чем-то новатор.
Романтична, мечтательна, аккуратна.
Не предвзята во мнениях.
И что самое интересное, с волнением,
Болеет, за нашу позорную сборную по футболу.
Меня многие спрашивали, где я нашел ее,
Такую красивую, светлую, чистую.
Ее, с легкостью, сделавшую меня оптимистом,
Ту, без которой я пропаду…
И что она, вообще, нашла во мне – безответственном,
Безнравственном, черством мужлане?
Тоже, болеющим за нашу сборную,
Но при этом громко матерясь на диване,
С сигаретой в зубах, и бутылкой пива в руке.
Мне с ней было легко. Я и ушел налегке.
Я, со всей своей необязательностью,
Вечно ссылаясь на обстоятельства,
Все время куда-то гнал,
Пока не загнался в конец.
Что же я, дурак, делаю?
Мне ж без нее …

Вот он я, здесь. Весь.
Ноги, сначала закинь на плечи,
И только потом уже свесь.
Да, и убавь свою спесь!
То, что сейчас между нами творится,
Больше похоже на смесь
Неизвестно чего, непонятно с чем.
Отношения, развивающиеся в данном ключе,
Сродни моче,
Бьющей в голову ненатуральной блондинке.
В глазках льдинки – проблеск ****инки.
Хватит устраивать поединки,
Выясняя, кто круче, и во сколько раз.
Вместо того, чтоб тереть меж собой,
Лучше бы стёрли матрас.
Нам необходим контраст,
Как альтернатива всему.
А не вот это, вот, то ты барыня, то Му-му…
Только кто ты такая на самом деле, *** я тебя пойму!
И на *** мне всё это надо? Действительно, ни к чему.

За обострением отношений
Следует их выяснение:
Сука, видать тебе жмёт ошейник!
Хотя, это тоже лишь мнение,
Не разделяемое самим же собой,
Через каких-нибудь две минуты.
«А в том, что касается нас обоих,
Ты ведёшь себя по ****утому!»
Вот, зачем ты это сказал,
Прекрасно зная, что это не так?
Залп. Снова залп. Ещё залп,
И в атаку!
Мол, ты такая, такая, такая.
А я, в натуре, такой весь, такой!
«Да никто тебя не затыкает!
Слушай, ты лучше себя успокой.
Я-то спокоен, как никогда.
У меня, как раз таки, всё хорошо!
Да! Да! Да!
Слушай, ты хочешь, чтоб я ушёл?
Конечно к ****ям,
А к кому ж ещё?
Не к твоим же бигудям,
С говёным борщом,
И мамой.
Которая, чуть что, тут как тут.
«Эт, самое,
Я пошёл, а то меня уже ждут».

Что нас роднит?
А как же вместе прожитые дни?
А огни,
Под которыми они были прожиты?
Забыл? Что же ты?
А как я засыпала у тебя на плече,
Или не было этих ночей?

Что нас роднит?
А чувства, притягивающие, как магнит?
Где они,
Страстные поцелуи в прихожей?
Ты помнишь, на что это было похоже,
Когда ты, только что вошедший,
Срывал с меня одежду, как сумасшедший?

И ты ещё спрашиваешь, что нас роднит?
А минуты, когда мы были одни,
Когда ты, как ледник
Таял?
Или это была не та я?
Или это были не те мы?
Или опять не время, для этой темы?

Действительно, что нас роднит?
А ты сравни,
Слова, что только что проронил,
И те, что шептал у ручья.
Ну что, ничья?
Один – один?
А ты голоден, у меня, поди…

Стояли цветы в вазе,
А в горле ком,
Никак не вылазил
Целиком.
На безликой кухне,
Среди посуды,
Наше счастье рухнет,
Не молчи, паскуда!
Ответь, прошу,
Мы ж на развилке…
А он медленно ел быструю лапшу,
Намеренно скрипя по тарелке вилкой.
Увидя слёзы в её глазах,
С безразличием выдал: Лиза,
Отодвинься немного назад,
Ты загораживаешь телевизор…

Согласно последнему соц. опросу
Вслед за пресловутым квартирным вопросом
Деньги у населения
Также пользуются повышенным спросом.
О том, как реализуется ипотека,
Люди чаще всего обсуждают в аптеках.
Реже в общественном транспорте
И затруднились ответить на дискотеках.
Народ недоволен ценами на бензин
И содержанием своих продовольственных корзин.
Зато единогласно одобрил санкции,
Вводимые нами в отношении грузин.
В сфере оказания социальных услуг
Дел, также отмечу — непаханый луг.
Насильно ведётся вакцинация от гриппа,
В прессе широко пропагандируется лук.
А судя по нынешнему урожаю —
Перенаселение нам уже не угрожает.
Будем в срочном порядке закупать роботов,
Если сограждане не зарожают.
Также нам удалось внедрить на треть
И решено, что нужно внедрять и впредь
Программу, которую необходимо
Ещё раз дополнительно рассмотреть.
Для жителей Сахалина, Курил и Камчатки
Ведутся поставки электричества и клетчатки.
Российские тюрьмы с шитья рукавиц
Были переведены на перчатки.
Вынужден попросить у Вас прощения,
Но мне, как автору Вашего новогоднего обращения,
Ничего не приходит на ум —
Если не брать в расчёт извращения.
В ходе обсуждения Ваших замечаний,
Некоторые весьма влиятельные кремльчане
Сделали целый ряд заявлений
Вместо уж столь привычных мычаний.
Теперь относительно репутаций:
82% за Вас, из них 79 Вас просят остаться.
А один пенсионер из Тулы
Требует добровольно сдаться.
Для Вашего третьего срока уже разработан план
С участием Вашего клона и террористки Каплан!
Где в ходе чудесного воскрешения,
Вы вновь выходите на первый фланг.
Это был свежий анекдот из Гос. Думы,
И уже была проведена беседа с тем, кто его придумал.
Он утверждает, что не со зла —
Само пришло, как в бреду, мол.

Спешит инженер один
К своей жене. Ради
Которой он, денно-нощно,
Словно сюжет киношный

Развивает событий нить.
И ей никем его не заменить,
Поскольку именно в нём
Всё то, от чего она словно огнём

Шестнадцатый год пылает.
Эх, где же я былая?
Порой вспоминает она
Свою молодость в ярких тонах,

День свадьбы, себя, Николая,
Который вернулся. Неслышно, за лаем
За окнами стаи дворняг.
Тронувшийся порожняком товарняк,

На железнодорожном вокзале,
Был громче слов, что они сказали
Одновременно увидев друг друга.
Из-за ковра на них сыпалась ругань

Шумных соседей, и их детей.
Чавканье пряников, хлёст плетей
Поверх трёхэтажного мата.
В соседстве интеллигента с приматом

Давно уже произошёл разлом.
С жильём им хоть и не повезло,
Но оно для них было тем самым.
Дом с привокзальным универсамом

Являлся их шалашом,
В котором им так хорошо,
С соседями и без соседей,
Невольно мешающих мирной беседе

Соскучившихся супругов.
Её грудь, хоть уже и не столь упруга,
Но от прикосновения его губ
Не остаётся в долгу,

И откладывает их ужин.
А Коля, кстати, ничуть не хуже,
Чем был в свои двадцать пять.
И ей незачем поворачивать вспять

Время, стремглав минувшее в Лету.
На плите остывают котлеты,
Спагетти, и куриный суп.
Дочь в своей комнате слушает попсу,

Вопли соседей, и мамины стоны
Взрываются сотней китайских пистонов
В её тринадцатилетних мозгах.
И всё понимающая мелюзга,

Словно делала это уже раз сто,
Повышает уровень низких частот,
И прибавляет звук:
“…я вся тебя зову,

выпей меня до дна…”
Пела по радио ещё одна
Певица свой очередной абсурд,
Который, кстати, помог отцу

Поймать подходящий им ритм.
Утопая в объятиях Маргариты
Николай мог забыть обо всём,
Потому, что он был спасён

От всего, что ему мешало.
А она тяжело дышала,
Но ей было так легко.
Отдаваясь ему целиком

Она получала взамен
Его самого. Ведь он в тот момент
Был нужнее всего на свете.
Обрушившийся на неё словно ветер,

На тот черноморский курорт,
Где он произвёл на неё фурор
В девяносто втором году,
Николай и по-прежнему дул

В направлении Маргариты.
Которая сейчас вся горит, и
Вспыхивая как порох,
Просит его, не сбавляя напора

Отдать ей последние силы.
И он, сделав всё, как она просила,
Пообещал разогреть им их ужин.
Только вот, готовила она намного хуже…

И нет тишины тише этой.
И нет никого, кроме этих, размытых,
Теней и силуэтов.
Убитых бытом…

Одна, со словами:
«Лишь бы меня не коснулось»
Уснула.
Утром встала, а её так ***нуло,
Что она погнала и свихнулась.
Ушла из дома, и не вернулась…
Или вот у нас, в Ростове-на-Дону,
Одному ****уну
Отстрелили смысл бытия-
Так он теперь дьяк.
Говорит, что всё ништяк,
Просто с него, ещё при жизни,
Всевышний спросил за косяк.
Он рассказал историю, про типа,
Который обсаженный, залипал,
Посреди дороги.
Его сбил автобус, после чего,
Ему парализовало ноги.
Он, разочаровавшись в боге,
Стал сатанистом.
И, унеся с собой жизни многих,
Покончил самоубийством,
Подорвав полподъезда на бытовом газе.
Когда его хоронили,
На венках написали: конченой мрази,
Такому-то там Эмилю…
Тем, кто привык в мелочах сдаваться,
Сложнее справляться с серьёзными ситуациями.
Типа той, что случилась с моим соседом,
90-летним дедом,
Который, отмечая один из дней победы,
С криком «Еду!» упал с мопеда…
Мало того, что сам еле живой,
Так ещё и пьяный, стукнулся головой,
Лежит рядом с мопедом, воет волком,
Хрен чё разберёшь толком.
Потом выяснилось, что от удара,
Дед осколком,
Который с великой отечественной,
Не вытащили из головы,
Начал принимать сигналы Эха Москвы.
Теперь он в курсе всех событий.
А Вы?
Есть в списках живых,
Уцелевших от бытовух,
Типа тех, двух, ****ашек,
Гены и Аркаши-generation next,
Made in Russia…
Каждый индивид спешит
Обустроить быт, и размножить вид-
Потом усталый, такой, в гробу лежит.
Один всю жизнь чертежи
Чертил на Мин. Атом,
Был женатым, на пернатой,
Двое детей, младшая уже в десятом.
Горсть провожающих в последний путь,
Может быть, где-то и я там…
Ребята, а костюмчик-то
На покойничке мятый.
Хотя это ничего уже не значит.
Он себе не ставил задачу,
Быть на своих похоронах единственным,
Из числа тех, кто не плачет,
И одетым в версачи.
Может он именно этого момента
Всю жизнь ждал – тем паче.
Потому, что сразу после поминок,
Его машина отойдёт старшему сыну,
Который выплатит сестре половину,
Частями, к июлю.
Чтобы Юля
Смогла поступить в институт,
Где-нибудь не тут,
Причём, чем дальше, тем душе ближе-
В Петербурге её уже почти ждут.
Прошлым летом
Она познакомилась, по Интернету,
С брюнетом.
И уже отсылала ему свои фото,
На которых на ней ничего нету.
И всё это, сейчас ей намного важней
Некролога, в котором Мин. Атом
Скорбит, через районную газету,
Всем коллективом поддерживая
Детей, и вдову Елизавету,
Которая, после смерти мужа,
Стала выглядеть намного хуже.
Она была единственной,
Кому он был по-настоящему нужен.
Последние слова, что она ему сказала,
Были: что же ты умер простуженным?
Ой, а костюмчик-то и впрямь не отутюженный,
И провожающих тебя не больше дюжины…
И нет тишины тише этой.
И нет никого, кроме этих, размытых,
Теней и силуэтов.
Убитых бытом…

Помоги себе сам
Решить, что бесам, а что небесам!!!

Что для тебя бесценно,
А чему ты цены не сложишь…
Стоя в лучах, на краю сцены,
Я сильнее сидящих в V.I.P. ложе.

Во-первых, я людям не вру,
А во-вторых, я моложе.
Недавно читал на похоронах –
Гости хлопали так, что покойник ожил,

И попросил на бис.
Потом расцеловал всех, всем РЕАСЕ!!!
С роднёй простился, и умер снова, но
На этот раз вполне обоснованно,

Так как всем уже было пора.
Вдова, в плотном кольце родных,
Грозилась продать всё до топора!
И на ближайших же выходных

Отправится в траурный тур,
По средиземному морю,
Где какой-нибудь знойный турок
Поможет не думать ей о её горе…

Словом, кончились чудеса –
Начался Де-Сад.
Счастье – оно ж попса!
А наидосаднейшая из досад

Случилась со мной ещё в детстве,
Где я, посещая детсад
По расторопности воспитательницы
Обнаружил, что зад волосат…

Свой самый первый шок
Я испытал, когда ещё ходил на горшок.
В 85ом году, в детском саду,
На новогоднем утреннике,
Последним рассказывая свой стишок,
Поглядывая на мешок,
В котором лежал мой подарок.
Знай, я, что будет так, как будет –
Мне б он не нужен был даром…
Я, в костюме снеговика,
От зубов, наверняка,
С выраженьем чеканю текст,
Чем очень радую старика.
И вот уже, его рука
Опускается в мешок,
Но ему внезапно становится нехорошо.
Он, схватившись за сердце, падает под ёлку,
И всё. Конец шоу.
Дед Мороз помер,
Так и не вручив мне подарок.
Оставив дебютный мой номер
Без гонорара.

Лично мне жизнь в кредит претит.
Во-первых, кредит здоровью вредит.
Во-вторых, ухудшается сон.
В-третьих, он стул твердит.
В четвёртых, одному Богу известно,
Что меня ждёт впереди.
Жизнь в кредит, это жизнь среди
Длинной очереди, от которой смердит.
Эрудит, например, не возьмёт кредит,
Так как знает, что долг нутро бередит.
Тем более, в такой стране, как эта –
Жизнь в кредит, звучит как вердикт.
Взял кредит, и сидит сердит.
Кредитор ведь, вряд ли предупредит,
Что сума достатка не породит.
А процент, как стригущий лишай,
Его семейный бюджет проредит.
Искренне ваш, на дожде серебряном,
Олег Груз чепуху городит.

Всю осень Ося матросил Асю.
Я бы даже сказал, матрасил.
И, как любой, порядочный мужчина,
В декабре женился-
После того, как в ноябре резинка порвалася.
В июле родился сын Вася.
В августе Ося заквасил.
Когда они разошлись, с Асей,
Ребёнок учился во втором классе.
Не было мечты – она и не сбылася…

И не было б этого чтива,
Если бы Ося, болван,
Купил качественные презервативы,
И натянул два!

К Ростовчанке Татьяне,
Помимо того, что ходят мужики,
Так ещё и прилетают инопланетяне.
Она их пристёгивает наручниками,
И истязает плетями…
В интервью нашему журналу,
Межпланетная жрица
Рассказала,
Как ей удалось этого добиться-
Подробности читайте на 22ой странице.
Журнал «ВСЯ ХУЙНЯ»
Посрёшь- пригодится!

Издательский дом:
«Пизди, пока пиздится!»

Вы и представить себе не можете,
Сколького теряете, от того, что не ложите,
Не забиваете, и не кладёте
На всё по среди недели;
А только ближе к субботе,
Употребляя себя как наркотик,
Тупо втыкая в телек –
Сейчас там полную хуйню несут,
А раньше конкретно пиздели!

Помню, как в юности я, и мой двоюродный брат,
Собрали, на базе мантышницы, самогонный аппарат.
Я был этому очень рад. И брат был рад.
Еще был рад друг моего брата,
Которого, кстати зовут Аркадий – Геннадий.
Он являлся парнем сестры, моей бывшей одноклассницы Нади,
У которой позже,
Я занял денег на сахар и дрожжи.
Процесс пошел, брага забродила,
Но как-либо ускорить этот процесс мы уже были не в силах.
Ой, что с нами было …
Мы ходили такие важные,
Будь-то у нас не аппарат, а нефтяные скважины.
Или мне это сейчас так кажется …
Короче, потом, когда процесс уже был налажен
Мне, прямо скажем, было не до нефтяных скважин
День первый – Экспериментальный:
Не, не пиз…ц, п…ц капитальный.
Забегая вперед, скажу: опыт удался
Самогон не горел – воспламенялся!
Он еще даже не успел остыть
Мы его уже начали пить.
После первой же рюмки я стал какой-то пьяненький
Потом потеря памяти.
Она вернулась, а я уже был в обезьяннике.
У меня истерика, у Аркадия – паника.
Геннадия с нами не было … Это фактически,
А практически, он был с нами чисто физически,
Биологически, в качестве тела,
Которое ничего уже не могло, и тем более не хотело.
Мы с Аркадием пытались у Геннадия выявить признаки жизни,
Извлечь из него хоть какие-то звуки,
Но он всего себя отал отечественной науке…
Короче потом Геннадий пришел в себя и нас отпустили
И с этого дня мы больше не пили.
А из самогонного аппарата
Мы снова собрали мантышницу,
А на базе мантышницы –
Бульбулятор.

Однажды я, Аркаша, и Гена,
Совершенно случайно, нашли килограмм гексогена.
Я сразу понял, что это отнюдь не офгенно.
Мы начали суетиться: продать, или отнести в милицию?
А то и самим, блин, пригодится…
Но всё это было лишь репетицией,
А теперь самое оно-
Моя жизнь сильно изменилась с того момента,
Как к нам в окно влетел ОМОН.
Ил Спец.Наз. …
Никогда не забуду, как у нас зубы градом сыпались на палас.
Меня били в профиль. Аркадия в фас.
А Гену не били. В начале…
Потом уже, когда из под дивана достали,
Так дали, что он чуть не склеил сандали.
Я, думаю, вы догадались,
Что, то, что делали с нами дяденьки, в чёрных масках,
Было ни больше, ни меньше, чем предварительной лаской.
Я понял, что этих ребят лучше не злить,
Ещё до того, как нас привезли куда-то.
Первый вопрос: кто организатор?
Я говорю, ребята,
Делов не знаю, что у вас тут, почём?
Я этот брикет спутал с кирпичом,
Лежащем на тротуаре.
Я поднял его, для того,
Чтобы дать Гене по харе,
За плохое поведение в баре.
И не понимаю, о чём идёт речь,
О каком таком, Аллах Акбаре?
Тут меня снова кто-то ударил.
В нос. Повторяю вопрос!
Да, думаю, прёт во весь рост.
И как объяснить менту, что говорю на чистоту,
И делов не знаю, что у них случилось тут…
Как потом выяснилось, братцы,
Мы им сорвали спец.операцию.
Эти клоуны, блин, юмористы,
Чтоб взять с поличным, каких-то там террористов,
Решили продать им кило гексогена.
А если точнее, то кило триста.
Набили стрелу, на какой-то стройке,
И тут появляется наша тройка.
Мы с Геной спорили горячо.
Я, думаю, дайка дам ему, кирпичом,
Перекинем через плечо,
И донесём домой, по привычке…
Ну не знал я, что под руку влезет мусорская нычка…
Смотрю – кирпич. Вроде квадратный.
Думаю, дам щас, Гене, аккуратно,
И положу обратно.
Подымаю, с полной готовностью врезать Гене,
Да кирпич, вот, странный какой-то, в полиэтилене…
Минуту спустя, мы втроём, под фонарём,
Хрен чё разберём, орём матом.
Я говорю, ребята,
Давайте отнесём находку на хату,
И там выясним, что это за предмет проклятый.
На радостях, даже Гену бить не стали.
Шли домой, и вслух мечтали,
Что если в кульке сто штук баксов,
То утром же летим в Италию…

Но мы так и не повидали Рим.
У нас был иной экстрим,
После которого, нам троим ничего чужого не надо.
Занавес. Канонада.

Гена и Аркаша пришли ко мне с кашей.
С ними был уже зелёный Паша.
Я говорю: походу каша у вас с поздняком.
Не бойся, брат, Паша под молоком.
Я был с Пашей едва знаком,
Но что-то неладное сразу почуял,
Инстинктивно сокращающимся очком.
Ну что ж, заходите…
Паше повторили ещё шесть раз,
Прежде, чем он вернулся в события:
Пацаны, а водички дадите?
Я видел людей убитых,
Но Паша был всех убитей.
На кухне, Аркаша заявил,
Со знанием ремесла,
О том, что хавать надо не меньше,
Чем по четыре весла.
Я говорю, а если я не хочу в хлам?
А если ты в хлам не хочешь,
То хули мозги нам дрочишь?
Мы с этой ***нёй через весь город
Ехали, между прочим.
Я говорю: короче,
В хлам, так в хлам, хули нам?
И четыре весла, одно за другим,
Залпом так: ам, ам, ам…
Аркаша с Геной, в один голос:
Ну, ты и хам!
А я им: учитесь, дети…
Тут ожил Паша: пацаны,
Мне б в туалетик…
При входе я хотел назвать тебя зелёнкой,
Но теперь назову фиолетик.
Тело Паши, держась за стены,
Медленно скрылось в клозете…
Эпизод второй, час третий.
Паша – всё ещё в туалете,
Рыгает, под Кемикал Бразерс,
А мы смеёмся над этим:
Походу Паша тебя укачивает
На нашей вращающейся планете.
Я не заметил, как мы замолчали.
Каждый, на своей волне,
Куда-то причалил.
Первым, Аркаша-
Присоединился к Паше.
Затем Геннадий,
Проклинал в унитаз кашу.
И само собой я!
Остаюсь искренне вашим!

Аркадий и Геннадий
Обзавелись какой-то Надей,
И уже раз шесть позвонили мне за день.
Я говорю: «Отъебитесь от меня, Бога ради!»,
Повесил трубку и поехал к ним.
Кто-нибудь мне объяснит, какого хрена?
Это ведь два олегофрена – Аркаша и Гена,
И то, что секса века там точно не будет,
Я тоже знал офигенно…
В прихожей, эти пьяные гады
Были очень долго мне рады.
Я сказал, что они уроды,
Они сказали, что так им и надо,
Зато у них для меня есть сюрприз.
Сюрпризом оказалась тёлка,
Танцующая на столе стриптиз,
Но так, как была уже в хламе,
Оступилась и ёбнулась вниз.
Я говорю, братцы,
Это по сценарию, или импровизация?
Скажите мне, что она щас встанет,
И мы все весело будем смеяться.
-Слышь, вставай, хорош валяться!
Аркаша с Геной аж протрезвели,
Но тут же начали похмеляться.
Потом подошли к телу Нади:
Бедняжка так умаялась за день,
Как же нам теперь дальше без ****и?
Такой, мол, вечер, да так изгадить…
А эта, в натуре, ни жива, ни мертва.
То ли убилась на хрен, то ли просто в дровах,
Короче, на жизнь ни намёка.
По 150 истока, отойти от шока.
Я ведь пришёл тока-тока,
А тут у вас событий стока…
Короче, какие ****уны – такие блядки.
Гена говорит:- давайте закопаем её в лесопосадке.
У тебя с башкой вообще всё в порядке?
У меня измена, душа убежала в пятки,
А эти ребятки, как будто и не было ничего,
Тычут её ногами: слышь, подруга, ты чё, того?
Бодрись, Надежда,
Не хер валяться тут, без одежды.
Да и *** с ней, Геныч, налей,
Грузик, давай накатим,
Говори тост.
– За пати!
Да ладно, хватит, чё ты начал?
– Конечно, а с вами разве могло быть иначе?
Ну и всё значит! Видишь, Надя даже не плачет,
Она чуть-чуть полежит, отдохнёт, взбодрится,
И мы продолжим веселиться!
– По тебе, Аркаша плачет психбольница…
Внезапно Надя начала шевелиться,
Такая, в трусах садится:
Не поняла, что здесь творится,
Я хорошо запомнила ваши лица,
Вы меня изнасиловали, я заявлю в милицию!
Я говорю: заебись, а я ведь даже не успел напиться,
Как тут уже ****ь,
От удара о пол забыла, что она ****ь,
И начинает нам предъявлять.
Я так прикинул, ну это лет пять…
Е-Е-Е-****ь!
Вот это ****ки…
Гена говорит: ребятки,
Давайте её ёбнем, закопаем в посадке,
И всё у нас будет в порядке,
У меня есть мешок на балконе.
Тут Надя начала понимать, что гонит.
Я говорю: ну чё, по коням,
Надя, в натуре, ты прогнала,
Вместо того, чтоб летать со стола,
Лучше б ты нам дала.
Меня подхватил Аркадий,
Понимаешь, Надя,
Если бы ****ям вручали медали,
То тебе б первой дали!
Мы ж тебя, подруга, пускали по кругу,
И ждали нашего друга.
Понимаешь, о чём базар идёт, Надь?
– Это, что получается? Что я ****ь?
Жалко,
Тока одуплилась, а уже хабалка.
Дайте сигарету, и зажигалку…
Права была Галка:
Слово за слово, за палкой палка.
Гена подытожил: крепись Надюха,
Но ты шлюха,
Мы по-своему тебя зовём медвежьим ухом.
Я говорю: братуха, всё хорошо,
А раз всё хорошо, то я пошёл,
В рот я **** такое шоу!
Аркаша предложил на посошок,
А Надя мне в след: Грузик, ты шо,
Куда пошёл, я ж как никак, живая ещё?!

123

You May Also Like
Більше

Aesop Rock & Homeboy Sandman – Lice EP

Aesop Rock и Homeboy Sandman предоставили массам свой EP в свободное пользование. На физических носителях альбом можно будет заполучить на концертах, хотя артист врятли…